737

Браконьеры в синих мундирах «повесили» убитого лося на участкового полиции?

Это письмо в редакцию газеты «Саратовский репортёр» прислал адвокат осужденного участкового уполномоченного полиции из села Котоврас Балашовского района Саратовской области Виктора Филюка.
Мы решили опубликовать его почти без сокращений,

так как защитнику удалось детально передать все детали этого странного дела.
По странному и малообъяснимому стечению обстоятельств Виктор Филюк оказался перемолотым жерновами беспощадной судебно-прокурорской мельницы и выброшен из полиции с клеймом коррупционера, оставшись без работы с двумя малолетними детьми на иждивении.
Виктор Филюк по приговору суда стал чуть ли не коррупционером. Ситуация, в которую попал участковый Виктор Филюк, поражает своей бездушностью и равнодушием к судьбе человека со стороны тех, кто поставлен государством блюсти закон и вершить правосудие.
История эта наглядно демонстрирует, как система, которая призвана защищать и охранять, просто расправляется с тем, кто беззаветно служит своему делу и пытается на своем небольшом участке реально бороться с преступностью.
25 декабря 2016 года сотрудники полиции Балашовского района Саратовской области Алексей Сызранцев и участковый Виктор Филюк выдвинулись в лесной массив в районе села Котоврас, чтобы проверить лиц, проводивших там охоту. В лесу они увидели около 30 человек с охотничьим оружием на 8 автомобилях. Сотрудники полиции представились и приступили к проверке оружия. Участковый Филюк обратил внимание, что у двоих охотников имелись удостоверения сотрудников прокуратуры.
В процессе проверки полицейские обнаружили, что охотники добыли лося и поэтому поинтересовались разрешением на добычу. Охотники замешкались, но через некоторое время один из них предъявил разрешение на добычу одного животного, которое было закрыто в связи с добычей лося. У сотрудников полиции сложилось впечатление, что разрешение было заполнено в тот момент, когда они проверяли охотников. То есть, если бы не было проверки, разрешение могло остаться открытым и добытый лось не был бы
учтен. Так как все документы были в порядке, сотрудники полиции попрощались с охотниками и уехали. Среди охотников, которых проверяли Филюк и Сызранцев находился житель г. Балашова директор ООО «Артемида» Александр Сидоров, который в дальнейшем стал основным свидетелем обвинения в отношении участкового.
Вот эта самая проверка в последствии и привела к тому, что участковый Виктор Филюк был привлечен к уголовной ответственности и осужден.
Итак, 21 июля 2017 года приговором судьи Балашовского районного суда Саратовской области Станислава Журбенко участковый Виктор Филюк, 1989 года рождения, признан виновным и осужден по ч. 1 ст. 285 УК РФ к штрафу в размере 20 000 руб.
Филюк был признан судом виновным в том, что, являясь должностным лицом, использовал свои полномочия вопреки интересам службы из иной личной заинтересованности, чем существенно нарушил права и законные интересы граждан и охраняемые интересы общества и государства. Согласно выводам суда, изложенным в приговоре, Филюк, проходя службу в органах внутренних дел в должности участкового уполномоченного полиции, с 25.12.2016 по 10.01.2017, используя свои служебные полномочия вопреки интересам службы, умышленно не принял мер к регистрации сообщения о преступлении — незаконной охоте и установлению лиц, совершивших данное преступление, чем существенно нарушил права и законные интересы Комитета охотничьего хозяйства и рыболовства Саратовской области, который был лишен конституционного права на судебную защиту и компенсацию причиненного ущерба, так как не получил должного доступа к правосудию.
На основании вступившего в законную силу обвинительного приговора, Виктор Филюк был уволен из органов внутренних дел в связи с совершением преступления.
Сухие строчки из обвинительного приговора очередному сотруднику полиции, к которым последнее время так привыкли обыватели. Казалось бы, что тут удивительного, когда человек, наделенный властными полномочиями, использовал их вопреки интересам службы и поплатился за это? Но приговор участковому Филюку настолько несправедлив и абсурден, что кажется нереальным. Трудно поверить, что подобный приговор мог состояться в правовом государстве. Еще сложнее поверить, что приговор оставлен в силе судебной коллегией по уголовным делам Саратовского областного суда.
Что же послужило поводом для возбуждения уголовного дела в отношении участкового Филюка и его последующего осуждения?
Если верить официальным документам уголовного дела — в конце декабря 2016 года помощник прокурора г. Балашова Захар Крепица от «кого-то из охотников» получил информацию о том, что в районе села Котоврас находится труп дикого лося со стреляной раной. Не регистрируя никак данное сообщение, Крепица докладывает об этом прокурору города, который устно поручает Крепице провести проверку.
28 декабря 2016 года помощник прокурора Крепица, директор ООО «Артемида»Александр Сидоров и ветеринарный врач Андрей Макаров выехали в лес в район села Котоврас и обнаружили изъеденный животными труп самки лося.
Появление Александра Сидорова в компании с помощником прокурора Крепицейне случайно. По словам Сидорова, он 25 декабря 2016 года сообщил участковому Филюку, что обнаружил труп убитого лося, но тот никаких мер не предпринял. На основании беглого осмотра трупа лося, не используя каких-либо инструментов и не переворачивая труп, ветеринарный врач Макаров, не обладающий специальными
познаниями в области судебной ветеринарии и не имеющий лицензии на право производства экспертиз, составляет некий акт проведения экспертизы трупа дикого животного, в котором заключает, что смерть лося могла наступить по причине проникающей раны справа в грудную клетку 2-3 недели назад.
Забегая вперед, могу сообщить, что этот безграмотный и противоречивый акт — единственное доказательство факта незаконной охоты, за укрытие которой был осужден участковый Филюк, поскольку труп лося к моменту возбуждения уголовного дела в январе 2017 просто напросто не сохранился и провести судебную экспертизу трупа следствие не смогло.
На основании составленного Макаровым акта и пояснений Сидорова, помощник прокурора Крепица делает вывод, что в лесу у села Котоврас имело место незаконная охота, в результате которой был застрелен лось, а участковый уполномоченный полиции
Филюк укрыл это преступление, не зарегистрировав сообщение Сидорова. При этом, помощник прокурора Крепица, в нарушение п.п. 1.1, 1.2 и 1.4 Приказа Генерального прокурора No 212 от 27.12.2007 «О порядке учета и рассмотрения в органах
прокуратуры РФ сообщений о преступлениях», сообщение о факте незаконной охоты не зарегистрировал, мер по сохранению обнаруженного трупа дикого животного не принял, компетентный орган предварительного следствия немедленно не уведомил и запись в Книге учета сообщений о преступлениях не произвел.
Почему помощник прокурора Крепица, обнаружив труп лося, не принял предусмотренных законом мер? Из-за безграмотности и некомпетентности? Или по другим причинам? Почему прокурор города Андрей Дементьев не указал своему подчиненному на неправомерность его действий? Тоже из-за не профессионализма или на то все-таки были другие причины?
Профессионализм помощника прокурора Крепицы наглядно демонстрирует его допрос в суде.
Из протокола судебного заседания от 06 июля 2017 года:
Вопрос: «Когда Вам стало известно, что в лесных угодьях находится тушка лося?»
Крепица: «В декабре 2016 года».
Вопрос: «Где Вы взяли сведения об этом?»
Крепица: «Мне стало об этом известно от одного из жителей г. Балашова».
Вопрос: «Как его фамилия, имя?»
Крепица: «Я не помню».
Вопрос: «Расскажите подробнее про труп лося? Какого он был цвета?»
Крепица: «Так сразу и не вспомню. Труп лося был запорошен снегом».
Вопрос: «Вы его переворачивали? Смотрели ранение сквозное или нет?»
Крепица: «Что я могу смотреть? Я же не специалист. Макаров проводил с ним какие-то манипуляции».
Вопрос: «Ветеринарный врач может один лося поднять? Вы ему помогали?»
Крепица: «Я точно не могу сказать. Я не помню».
Вопрос: «Какой процессуальный документ Вы составили по факту обнаружения трупа лося?»
Крепица: «Какой документ я должен был составить?»
Вопрос: «В материалах дела имеется акт, подписанный Вами, Сидоровым и Макаровым?
Скажите, каким процессуальным документом является этот акт?»
Крепица: «Был составлен акт об обнаружении трупа лося. Я его не составлял. Вероятно его составлял ветеринарный врач, но точно я не могу вспомнить».
Вопрос: «Вы пояснили, что составлялась фототаблица. Кто фотографировал?»
Крепица: «Я тоже не помню».
Вопрос: «Вы не фотографировали на месте?»
Крепица: «Я не помню. Прошло полгода».
Вопрос: «Кто составлял и печатал этот акт?»
Крепица: «Я не помню».
Вопрос: «Скажите, к какому процессуальному документу можно отнести этот акт?»
Крепица: «Я не знаю. Не могу ответить на этот вопрос».
Вопрос: «Вам было поручено провести проверку. Вы являетесь официальным лицом, которое увидело труп животного. Почему Вы не знаете, кто составлял этот акт, не знаете кто фотографировал?»
Крепица: «Я знал. Но в силу давности произошедшего забыл».
Вопрос: «В акте указано «…после проведения осмотра «анализа…». Какой анализ делали?»
Крепица: «Я не знаю».
Вопрос: «Какие меры Вы предприняли для того, чтобы транспортировать лося, назначить экспертизу до возбуждения уголовного дела?»
Крепица: «Для транспортировки я ничего не сделал. Я принял меры к установлению ущерба и опросу лиц».
Вопрос: «Каким образом Вы устанавливали ущерб?»
Крепица: «Я направил запрос об установлении стоимости лося».
Вопрос: «В материалах дела отсутствует Ваш запрос о стоимости лося. У Вас есть копия этого запроса, так как я хочу знать, что Вы написали в Комитет?»
Крепица: «Я не знаю».
Читая эти показания, на память сразу приходит сцена из классики советского кинематографа — фильма «Ирония судьбы, или «С легким паром» Эльдара Рязанова, где на вопрос Нади Шевелевой: «Ну хорошо, предположим, вы не помните, как попали в самолёт, но как вы вышли оттуда, вы должны были помнить?!!», герой Андрея Мягкова отвечает: «П-помнить д-должен…, но я не помню…».
Если сотрудник прокуратуры Крепица не помнит об обстоятельствах полугодичной давности, то может ли он помнить, что с ним было год назад? Два года назад? Три года назад? Используя простую логику и анализируя ответы Крепицы, можно сделать вывод, что Крепица не может помнить то, чему его учили в юридическом вузе, так как это было намного раньше, чем полгода назад. В связи с этим, у меня возникает резонный вопрос: а что делает в прокуратуре этот господин, потерявший память? Как он работает в такой организации, которая осуществляет надзор во всех сферах общественной жизни и наделена Конституцией такими властными полномочиями, которых нет ни у одного другого ведомства?
И можно было бы весело потешаться над этой амнезией прокурорского работника, если бы не одно но! Показания Крепицы судья Журбенко счел одним из доказательств виновности участкового Филюка в злоупотреблении служебными полномочиями.
А что же поведал Уважаемому Суду ветеринарный врач Андрей Макаров?
Приведу выдержки из его показаний в суде 12 июля 2017 года.
Из протокола судебного заседания от 12 июля 2017 года:
Вопрос: «Расскажите, при каких обстоятельствах Вы выезжали 28.12.2016 на труп лося?»
Макаров: «28 или 29 декабря 2016 года мне было поручено выехать и осмотреть труп животного. Точную дату я не помню».
Вопрос: «Расскажите подробнее о лосе».
Макаров: «Труп животного лежал на левом боку, был примерзший к земле. Цвет серо-песчаный, характерный для дикого лося. Труп был частично объеденный животными и птицами в районе головы, брюшины и в области ануса и половых органов».
Вопрос: «Вы его переворачивали?»
Макаров: «Нет, мы не смогли его перевернуть, так как он был примерзший к земле».
Вопрос: «Что конкретно Вы, как ветеринарный врач, сделали с этим лосем? Как выопределили возраст и вес лося?»
Макаров: «Измерение проводилось визуально, инструменты не использовались».
Вопрос: «Что ещё Вы обнаружили при осмотре?»
Макаров: «Между 8 и 9 ребром справа в области грудной клетки я обнаружил отверстие».
Вопрос: «Отверстие было сквозное?»
Макаров: «Я не могу утверждать, потому что мы его не переворачивали. Мы попробовали палочкой проверить глубину, но у трупа все ткани смыкаются и проверить не получилось».
Вопрос: «Вы сказали, что вы составили акт. Здесь указано «Акт проведения экспертизы». Вы сказали, что у Вас нет лицензии на проведение экспертизы. Почему Вы так написали?»
Макаров: «Заготовка такая была. Раньше мы проводили экспертизы. Правильнее было бы написать «Акт проведения осмотра трупа».
Вопрос: «Вы указываете, что смерть наступила 2-3 недели назад. Как вы определили?»
Макаров: «Предположительно».
Вопрос: «А могло 4 недели пройти?»
Макаров: «Сложно сказать. Если бы проводили экспертизу, то можно было бы точно установить».
Вопрос: «Далее Вы пишете «После проведения осмотра-анализа». Когда Вы анализы проводили?»
Макаров: «Я проанализировал увиденное».
Вопрос: «Почему в заключении Вы пишете «проникающая рана справа вследствие воздействия огнестрельного оружия?»
Макаров: «Здесь идет описание трупа и указывается, что вероятно смерть наступила вследствие воздействия огнестрельного оружия».
Вопрос: «От чего еще могла лосиха получить рану?»
Макаров: «От чего угодно».
Вопрос: «То есть, в связи с тем, что труп лосихи не исследовался, Вы не можете сейчас сказать, почему наступила смерть животного?»
Макаров: «Нет, не могу».
Вопрос: «А мог лось на сучок наткнуться? Может быть эта рана была не смертельной?»
Макаров: «Было бы проведено вскрытие, тогда можно было бы утверждать».
Вопрос: «Вас допрашивал следователь Салахов 19.01.2017?»
Макаров: «Да».
Вопрос: «Здесь Вы говорите: «Кроме того, я также не могу точно пояснить от чего именно образовалось данное отверстие на животном, так как данное отверстие могло образоваться, как от воздействия пули, так и от воздействия иных твердых предметов. Например, сломанных веток деревьев и т. д.». Вы подтверждаете эти показания?»
Макаров: «Да».
Вопрос: «Кто в Саратовской области может проводить экспертизы для определения причины смерти животного?»
Макаров: «Саратовская межобластная лаборатория».
Вопрос: «То есть, этого лося надо было отправить туда, где специалисты его вскрыли и определили причину смерти?»
Макаров: «Да».
Вопрос: «С учетом того, что Вы нам рассказали в судебном заседании, была ли Вами установлена причина смерти и характер смерти?»
Макаров: «Достоверно не установлена».
Вопрос: «Вопрос о транспортировке, почему он не был оттуда изъят и отвезен в Саратов. Вы ответить не можете?»
Макаров: «Нет».
Вот такой ветеринарный врач Макаров, который на основании беглого визуального осмотра запорошенного трупа полусгнившего и объеденного животными лося, определяет его пол, возраст, предположительную причину и дату смерти.
Очевидно, что показания Макарова, данные в суде, никак не вписывались в обвинительный приговор Филюку, поэтому судья Станислав Журбенко просто напросто не упомянул их в приговоре. Как будто Макарова вообще не допрашивали в суде и ничего полезного суду он не поведал.
Так что же легло в основу обвинительного приговора участковому Филюку?
Главным доказательством в деле Филюка стали показания директора ООО «Артемида» Александра Сидорова. В Балашове Сидоров известен тем, что занимается приемкой металла, а также организовывает охоту. И, кстати, запросто в любое время может позвонить на личный мобильный телефон помощника прокурора Захара Крепицы.
25 декабря 2016 года, когда сотрудники полиции Филюк и Сызранцев проверяли Сидорова и других охотников, этот самый Сидоров созванивался с Крепицей и что-то обсуждал, о чем свидетельствует распечатка телефонных соединений Сидорова, исследованная в суде. Сам Крепица в судебном заседании, естественно, не смог вспомнить звонил ли ему Сидоров, поскольку память его, как было указано выше, очень ограничена.
Так вот, господин Сидоров сообщил суду, что 25 декабря 2016 года он вместе с другими охотниками (всего 12-15 человек) участвовал в охоте в районе села Котоврас Балашовского района. На охоте они застрелили лося. В процессе охоты Сидоров увидел в лесу труп лося, который был 2-3 недельной давности. Позже он планировал сообщить об этом трупе в полицию. В конце охоты их приехали проверять сотрудники полиции Сызранцев и Филюк. Проверив у них документы, сотрудники полиции уехали. При выезде из леса Сидорова и других охотников остановили охотинспекторы Пилягин и Геращенко, которые тоже стали проверять у них документы и осматривать машины. Также опять к ним подъехал сотрудник полиции Сызранцев. Тут Сидоров неожиданно вспомнил об обнаруженном мертвом лосе в лесу и решил сообщить об этом участковому Филюку. Для этого Сидоров взял у Сызранцева номер телефона участкового Филюка и сообщил тому о месте обнаружения мертвого лося.
Именно эти показания Сидорова стали ключевым доказательством по делу участкового.То есть, по мнению следствия и суда, Сидоров сообщил участковому Филюку о криминальной смерти лося в районе села Котоврас, а Филюк не принял мер к регистрации данного сообщения, чем злоупотребил своими полномочиями и нанес непоправимый ущерб Комитету охотничьего хозяйства и рыболовства Саратовской области.
Стоит отметить, что в тот день (25 декабря 2016 года), непосредственно после звонка Сидорова, участковый Филюк и охотинспекторы Пилягин и Геращенко действительно обнаружили в районе с. Котоврас останки лося, убитого в результате незаконной охоты. По данному факту в лес выезжала следственно-оперативная группа, в состав которой вошел участковый Филюк. Был произведен осмотр места происшествия, останки лося изъяты и в последующем было возбуждено уголовное дело. То есть это преступление было надлежащим образом зарегистрировано.
Согласно показаниям Филюка, Сидоров 25 декабря 2016 года сообщил ему об останках лося и он вместе с охотоведами обнаружил данные останки, после чего дождался следственно-оперативную группу и принимал участие в осмотре места происшествия.
Участковый Филюк не предполагал, что Сидоров сообщил ему о другом погибшем животном в районе села Котоврас.
Согласно показаниям охотинспектора Пилягина, у того сложилось впечатление, что Филюк понял, что Сидоров сообщил Филюку о другом трупе животного, а не о том, который они осматривали. То есть Пилягин, по мнению суда, также изобличил Филюка своими показаниями.
В математике одним из методов доказательства утверждений является доказательство от «противного». Предлагаю применить данный метод в деле участкового Филюка.
Пойдем «от противного» и предположим, что Филюк, получив информацию о мертвом лосе от Сидорова, решил не регистрировать это сообщение для того, чтобы не портить раскрываемость на своем участке и получить премию за хорошую работу. Именно так утверждает сторона обвинения и суд с этим полностью согласен.
Итак, если Филюк укрыл преступление, то сразу возникает вопрос: кто и когда сообщил в прокуратуру о «преступлении» участкового Филюка? Сидоров? Нет, не он! Охотовед Пилягин?Опять нет! Оказывается, «один из жителей города Балашова». Так суду поведал забывчивый помощник прокурора Крепица. То есть, Крепица бродил по Балашову и кто-то из жителей нашептал в его прокурорское ушко сообщение о преступлении. Да не просто о преступлении! О должностном преступлении сотрудника полиции! А это уже коррупция!
Было бы понятно, если бы Крепица был оперуполномоченным уголовного розыска. Тот принимает сообщения от агентов и выводит рапорт, в котором сообщает руководству о полученной информации без расшифровки источника. Для этого и существует оперативно-розыскная деятельность, которая регулируется соответствующим законом.
Но Крепица не оперативный сотрудник полиции. Он работник прокуратуры. Все, что ему сообщают в процессе его служебной деятельности подлежит обязательной письменной фиксации с указанием полных анкетных данных заявителя и текста заявления.
Допустим, Крепица не очень компетентный юрист. Но этот страдающий потерей памяти помощник не единственный работник в прокуратуре города. Там еще работает прокурор, который должен знать приказы и инструкции генерального прокурора, как «Отче наш»!
Почему прокурор города не ставит забывчивого Крепицу на место и не заставляет его соответствующим образом исполнять свои обязанности? Почему прокурор города устно поручает Крепице провести проверку по сообщению о мертвом лосе? Что это за устные поручения о проверке, материалы которой впоследствии становятся поводом к возбуждению уголовного дела?
Почему прокурор города не обеспечивает выезд на место происшествия следственно-оперативной группы после обнаружения Крепицей трупа лося 28 декабря 2016 года?Почему прокурор вообще никого не уведомляет об этом? Если, по мнению прокурора, имело место преступление (незаконная охота), то необходимо срочно принимать меры к раскрытию и расследованию данного преступления.
Но прокурор Дементьев и его помощник Крепица никаких мер по организации процессуальной проверки органами полиции 28 декабря 2016 года не предпринимают, в связи с чем оперативно-розыскные мероприятия и неотложные следственные действия не проводятся. Не делается вообще ничего, чтобы установить причину смерти погибшего животного и начать поиски браконьеров.
И только 10 января 2017 года прокурор Дементьев выносит постановление о направлении материалов в орган предварительного следствия. Получается, что никого из сотрудников прокуратуры, включая прокурора, с 28 декабря 2016 года по 10 января 2017 года не волнует проблема нарушения законных интересов Комитета охотничьего хозяйства и рыболовства Саратовской области?
Так ведь Филюк осужден именно за это! Чем же работники прокуратуры в таком случае отличаются от осужденного участкового?
Тем не менее, 10 января 2017 года прокурор Дементьев направляет собранные Крепицей материалы по факту незаконной охоты в следственный отдел по г. Балашову. Туда же от прокурора Дементьева спустя два дня поступает еще один материал в отношении участкового Филюка.
Оба материала поступают на рассмотрение к следователю Салахову, который возбудил два уголовных дела: одно по факту незаконной охоты по п. «а» ч. 1 ст. 258 УК РФ, а второе в отношении участкового Филюка по ч. 1 ст. 285 УК РФ по факту укрытия им незаконной охоты.
При этом, следователя Салахова не смущает, что ст. 258 УК РФ не отнесена к подследственности следователей Следственного комитета. Почему прокурор Дементьев направил материал по незаконной охоте в Следственный комитет, а не в органы внутренних дел, как того требует уголовно-процессуальный кодекс? Почему следователь Салахов возбудил уголовное дело не своей подследственности по ст. 258 УК РФ?
Ответ очевиден. Без этого он не смог бы возбудить уголовное дело в отношении Филюка по ст. 285 УК РФ. Одно дело без другого невозможно. То есть, главная задача прокуратуры и следствия — возбуждение дела в отношении участкового.
Допустим, прокурор Дементьев не доверяет следователям МВД и поэтому направляет материалы по незаконной охоте следователю СК. Пусть так. Что делает следователь Салахов, получив материалы прокурора? А он в тот же день 10 января возбуждает уголовное дело по факту незаконной охоты.
Даже первокурснику юридического ВУЗа известно, что самое первое, что делает следователь, получив сообщение о наличии трупа, это проводит осмотр места происшествия. И здесь не важно чей труп — человека или животного. Для возбуждения уголовного дела необходимо установить криминальная причина смерти или нет.
Следователь Салахов торопится возбудить уголовное дело. Ему некогда осматривать и изымать труп лося, а тем более некогда назначать судебно-ветеринарную экспертизу о причине смерти животного. Хотя по закону у следователя для принятия решения по материалу проверки, как минимум, имеется трое суток, а как максимум -10 суток. Кто так торопит следователя возбудить уголовное дело не своей подследственности без проведения осмотра места происшествия, без проведения экспертизы трупа животного? Прокурор? Или непосредственный руководитель, который не может отказать прокурору?
Покажите мне хоть одно дело по незаконной охоте, которое было бы возбуждено без установления причины смерти животного. Да таких дел просто нет! Рискну предположить, что дело, которое возбудил следователь Салахов 10 января 2017 года — единственное в своем роде.
Ну хорошо, допустим, следователь Салахов так озабочен нарушением прав Комитета охотничьего хозяйства и рыболовства Саратовской области, что решает немедленно после получения от прокурора материалов, возбудить уголовное дело без осмотра места происшествия и экспертизы трупа животного в лицензированном экспертном учреждении.
В качестве основания для возбуждения уголовного дела Салахов ссылается на акт экспертизы трупа, составленный той самой веселой троицей, в числе которой страдающий потерей памяти Крепица, ветеринарный врач Макаров, способный визуально сканировать трупы животных и определять дату и причину их смерти и знакомый Крепицы — господин Сидоров. Ценность и допустимость этого акта, как доказательства, сводится к нулю, но у следователя Салахова акт никаких сомнений не вызывает.
Но почему сразу после возбуждения уголовного дела следователь Салахов не организует осмотр места происшествия?
Почему осмотр места происшествия проводится только спустя две недели после возбуждения уголовного дела — 24 января 2017 года? Что делает по делу о незаконной охоте эти две недели следователь Салахов? Как он его расследует и расследует ли вообще? Или оно ему нужно лишь для того, чтобы возбудить уголовное дело в отношении участкового Филюка?
Так или иначе, но когда 24 января 2017 года следствие приступает к осмотру места происшествия, трупа лося там уже нет. Что стало с трупом — никому не известно. Доели ли его дикие звери, утащил ли его кто-то или он превратился в зомби и сам уковылял в потусторонний мир, остается загадкой. Тайна, которая осталась не раскрытой, так как никто не стремился её раскрывать.
Еще один важный момент. В материалах уголовного дела, возбужденного следователем Салаховым по факту незаконной охоты по п. «а» ч. 1 ст. 258 УК РФ имеются показания охотников Волкова В.О. и Азарова Р.И., которые пояснили, что в ноябре 2016 года в районе села Котоврас Балашовского района они вместе с другими охотниками осуществляли охоту на лося в соответствии с официальным разрешением на добычу копытных животных. Обнаружив самку лося возрастом около 3 лет, Волков произвел в животное прицельный выстрел и ранил лося в переднюю часть тела в районе лопатки. Охотники пытались преследовать лося, но не смогли его найти и добрать раненое животное. В связи с ранением лося, разрешение на охоту было закрыто и уведомлены охотоведы Пилягин и Геращенко.
Показания охотников подтверждаются разрешением на добычу копытных животных серии 64 No 007873, в котором отражены сведения о ранении 04.11.2016 самки лося возрастом 3 лет, добыть которую не удалось и разрешение было закрыто.
Поскольку данная охота осуществлялась в том же самом месте, где 25 декабря 2016 года Сидоровым был обнаружен труп лосихи, с большой долей вероятностью можно предположить, что это труп той самой лосихи, которая была ранена охотником Волковым и которая через некоторое время после ранения погибла и впоследствии была найдена Сидоровым, Макаровым и помощником прокурора Крепица. В этом случае полностью исключается факт незаконной охоты, поскольку животное погибло от выстрела охотника, имеющего соответствующее разрешение.
В начале повествования я предлагал рассмотреть ситуацию с позиции математического метода «доказательства от противного». Что же получилось в итоге? Верным ли оказалось предположение о том, что участковый Филюк действительно совершил преступление?
Следствие и суд ответили на этот вопрос однозначным «Да». И доказано это, по мнению суда, показаниями Сидорова и наличием уголовного дела по факту незаконной охоты, которое возбудил следователь Салахов.
Но может ли само по себе наличие уголовного дела по факту незаконной охоты, возбужденного на весьма сомнительных основаниях, предопределять вину Филюка в укрытии этой охоты от регистрации? Полагаю, что нет.
Ни органами предварительного следствия, ни судом в судебном заседании не было достоверно установлено, что дикое животное (лось) погибло в результате незаконной охоты. Ущерб и его размер не установлены! Сделанные следствием выводы о причинах и времени смерти дикого животного носят предположительный характер, то есть сомнительны!
Данные сомнения о причинах смерти животного в судебном заседании никак не устранены. Следовательно, не доказано существенного нарушения прав и законных интересов Комитета охотничьего хозяйства и рыболовства Саратовской области.
В связи с отсутствием достаточных доказательств существенного нарушения прав и законных интересов граждан и охраняемых интересов общества и государства, судом не было установлено наличие общественно-опасных последствий от действий участкового Филюка.
В соответствии с ч. 3 ст. 49 Конституции РФ неустранимые сомнения в виновности лица трактуются в пользу обвиняемого.
Обязательными признаками объективной стороны злоупотребления служебными полномочиями являются общественно опасные последствия, определяемые в законе как существенное нарушение прав и законных интересов граждан, организаций, общества или государства и причинная связь между деянием и последствиями.
Так за что же осудили участкового Виктора Филюка? Почему каток балашовского правосудия раздавил его, несмотря на очевидное отсутствие состава преступления в его действиях?
Мог ли участковый Филюк стать жертвой обиды высокопоставленных охотников, которым проверка 25 декабря 2016 года со стороны сотрудников полиции испортила приятное завершение охоты, так как их заподозрили в браконьерстве?
Ведь в тот день, сразу после сотрудников полиции, охотников остановили на выезде из леса охотоведы Пилягин и Геращенко, а потом еще и сотрудники ГИБДД. Всем известно, что люди, занимающие высокие должности, в том числе, в надзорных ведомствах, очень не любят, когда их пытаются проверить поднадзорные им органы.
В связи с этим, хочется обратить внимание на показания в суде 21.06.2017 свидетеля Сидорова: «Между мной и Пилягиным состоялся не очень приятный разговор, когда он позвонил и попросил нас остановиться. Я ему пояснил, что нас только что осмотрели сотрудники полиции, а он сказал, что у нас лось второй в багажнике. Мы с ним поговорили на повышенных тонах. Третий раз нас проверяли на КП ГАИ. Эта ситуация уже раздражала».
Не здесь ли кроется ответ? Когда неоднократные проверки уже раздражают тех, кто вообще не привык к каким-либо проверкам?
Именно в этот момент Сидоров, согласно распечатке телефонных соединений, звонит помощнику прокурора Крепице, который впоследствии проводил проверку в отношении участкового. О чем они разговаривали?
Кто еще звонил в тот день Крепице? Что за сотрудники прокуратуры могли участвовать в охоте? Ответы на эти вопросы не интересовали следствие.
Виновник был быстро определен и затем также быстро осужден. Кстати, когда в суде допрашивали помощника прокурора Захара Крепицу, подсудимый Филюк задал ему интересный вопрос — охотился ли Крепица когда-нибудь вместе с Сидоровым? Председательствующий судья Станислав Журбенко отвел данный вопрос и не дал Крепице ответить на него.
Почему суд дал возможность Крепице не отвечать на этот вопрос?
Под присягой нельзя говорить неправду. Поскольку забывчивый, но законопослушный Крепица никогда не стал бы обманывать суд под присягой, ответ на этот вопрос мог бы пролить свет на неслужебные отношения главного свидетеля обвинения и инициатора проверки участкового — помощника прокурора Крепицы. Но суд посчитал, что вопрос не имеет отношения к делу и отвел его.
Сразу оговорюсь, что я не верю в то, что со стороны работников прокуратуры Балашова имел место какой-то злой умысел в отношении участкового. Работники прокуратуры — это образец неподкупности, моральной чистоты и скромности, посвятившие себя служению Закону. Сотрудник прокуратуры не способен использовать служебное положение в личных интересах. Это исключительно кристально честные, благородные и порядочные люди. Кроме тех, конечно, в отношении которых имеется вступивший в законную силу приговор суда.
В случае с участковым Филюком, вероятно, имело место какое-то недоразумение. В результате этого недоразумения Виктор Филюк с двумя малолетними детьми оказался уволенным из полиции за совершение преступления. С такой формулировкой увольнения найти приличную работу невозможно.
В свое время, министром внутренних дел был известный всем Борис Грызлов, который, как и многие после него пытался реформировать МВД России. Ему принадлежит известное высказывание: «Нужно, чтобы участковый Анискин вернулся». В памяти старшего поколения этот киногерой был символом советской милиции. Это тот, кто внушал безграничное доверие граждан.
Участковый — это первый, к кому люди обращаются за помощью в случае беды. На участковом держится доверие граждан к правоохранительным органам. Нелегка служба участкового. День и ночь надо быть на посту. Что бы ни случилось на подведомственном участке — украли курицу или убили человека. За все отвечает участковый. Он первый, кого поднимают в любое время суток. Он всегда должен владеть оперативной обстановкой на участке и немедленно принять меры к раскрытию преступления. Порой, участковый первым встречается лицом к лицу с преступником и вступает с ним в схватку. Дальнейшее расследование всякого преступления не обходится без участкового. Если преступление не раскрыто, участкового «полоскают» на разногорода совещаниях у руководства и в прокуратуре.
Добавьте сюда еще обязанность выявлять административные правонарушения, заниматься профилактикой преступлений, присматривать за несовершеннолетними и участвовать во всех массовых и политических мероприятиях в своем районе. Если сказать проще — участковый отвечает за всё, что происходит на его участке. Именно поэтому участковый является самой уязвимой фигурой в сложной системе российских правоохранительных органов.
Любой кадровик из МВД расскажет вам, как трудно укомплектовать должность участкового. Люди не выдерживают такой режим службы и стараются перевестись в другие подразделения или вовсе уволиться. Участковые ходят «обвешанные» взысканиями, словно новогодние елки и из-за некомплекта вынуждены обслуживать по нескольку участков.
В нынешних условиях, если участковый проработал в должности несколько лет, не сбежал в другие службы или не уволился, значит он любит свою работу и справляется с ней. Иными словами, он на своем месте.
Участковый Филюк отслужил в своей должности 5 лет. Перед вынесением приговора, на участке Филюка оставались не раскрытыми два преступления из шестнадцати. Те, кто когда-либо имел отношение к работе в правоохранительных органах знает, что такой процент раскрываемости большая редкость. А это значит, что участковый Филюк знает свою работу, отдает ей все свои силы, добивается отличного результата и, следовательно, был на своем месте. Это тот самый Анискин, которого так настойчиво зазывал в МВД Борис Грызлов.
И вот, таким своеобразным образом, государство отплатило участковому уполномоченному Виктору Филюку за то, что он имел неосторожность проверить на своем административном участке людей, которых, вероятно, не следовало беспокоить во время  охоты.
Давний и всем известный символ правосудия — древнегреческая богиня Фемида, которая у римлян называлась Юстиция. Фемида-Юстиция изображается с завязанными глазами — символ беспристрастия. В одной руке у богини меч, а в другой весы. Весы — древний символ меры и справедливости. Меч -символ воздаяния виновным. Прежде чем воздать, необходимо взвесить.
На мой взгляд, в случае с участковым Филюком балашовская Фемида отложила весы в сторону и воспользовалась только мечом.
К сожалению, Саратовский областной суд полностью согласился с приговором Виктору Филюку.
Максимальное наказание, которое предусмотрено по ч. 1 ст. 285 УК РФ — 4 года лишения свободы. Филюку назначили штраф в размере 20 000 руб. Наказание весьма гуманное. Но дело не в наказании. Дело в справедливости.
Сейчас для Виктора Филюка осталась единственная надежда на справедливость — Верховный суд Российской Федерации.

Добавить комментарий