160

Как я работал журналистом районки: Откуда на Руси самогонщики и плохие дороги

Комсомольская правда

Политобозреватель «Комсомольской правды» Владимир Ворсобин решился на эксперимент и уехал в Саратовскую область. Часть 5

Политобозреватель «Комсомольской правды» Владимир Ворсобин решился на эксперимент. Бросить жирную Москву и рвануть… в какую-нибудь глушь, в Саратовскую область, на должность простого репортера районной газеты.

Он сменил фамилию, внешность… и материализовался в городке Балашов. Стажером «Балашовской правды».

ПОНЯТНО. ИЗ МОРДОВИИ

Неделя в «Балашовской правде». Два репортажа позади. Без единой (!) редакторской (!) правки (!).

Даже мой наставник — корреспондент районки Андрей — тексты одобрил.

— Местами ничего даже, — вежливо сказал он.

Андрей терпеливо учил меня журналистике. Как-то приняв пушкинскую позу, он прочел свое эталонное:

«И почти невесомый теннисный шарик, неистово вальсируя на грани судьбы и абсурда, вновь и вновь пронзает упругую прозрачность февральского воздуха».

— Ха! — закончил Андрей. — Скажи?! Грань судьбы и абсурда!

— На морозе, что ли, играли в пинг-понг? — глупо спросил я. — Если воздух февральский.

Андрей с бесконечной добротой посмотрел на меня.

— Понятно. Из Мордовии, — вздохнул он. — Ничего. Пока журналистику тебе трудно понять, но я научу.

ВСЕ МЫ НАРУШАЕМ

Так я дорос до похода в местную прокуратуру. Редактор представлял меня лично: дескать, вот, новый корреспондент Волошин.

В прокуратуре проверили паспорт Волошина на фамилию Ворсобин, не увидели ничего подозрительного, пожали руку. Велкам!

— Только это… — замялся редактор, которого я уже считал самым свободолюбивым начальником мира. — Иронию свою ты дозируй, ладно? Не любят у нас иронии…

— Угу, — вздыхаю, чувствуя ледяное дыхание цензуры.

И потекла моя районная жизнь. Рейды-рейды-рейды…

— Выключи диктофон, — уже по-свойски приказывает мне прокурор, беседуя с владельцем кинотеатра.

Покорно выключаю. А сам думаю: странно. После пожара в «Зимней вишне» мы ходим по местным кинотеатрам со спецами пожохраны. И я уже пишу в уме, как учат в местной районке: «После кемеровской трагедии в Балашове правоохранители принимают жесткие меры по обеспечению…»

Спецы стоят рядом, плотоядно шепчутся. Нарушений тьма. Котельная вон потрескивает под зрительным залом, сигнализация не работает. Директору, кроме модной прически, предъявить проверяющим нечего — ни документов, ни огнетушителей…

— Слушай, мы ж в прошлом году с проверкой были, ты чё? У тебя опять та же хрень?! — ворчит прокурор.

— У вас, прокуроров, нет нарушений, что ли? — с дружеской наглостью усмехается директор. Прокурор молча смотрит на наглеца. Директор не опускает глаза. Дескать, ладно тебе. Все мы что-то нарушаем.

И через пару дней с чувством, что ты не в самой глубине России, а где-нибудь в Махачкале, возвращаешься к кинотеатру. Закрыли? Нет, работает. И котельная тоже…

Да тут хоть «Зимняя вишня», хоть сто…

Комсомольская правда

УЧАСТКОВЫЕ ТОЖЕ ЛЮДИ

Или вот, к примеру, живет в центре города самогонщик. Бывший полицейский. Его двор — что-то вроде «Ашана». Очереди страждущих поклонников мастера. Соседи орут, в прокуратуру жалуются. Но участковый пишет рапорт: информация не подтвердилась. И так шли года. Сменился участковый. Пришел ветеран-омоновец из горячих точек. Наконец-то бесстрашный человек. Клянется безобразия прекратить: мол, кто ж этого гада в городе не знает? Но через месяц покорно пишет: информация не подтвердилась.

Или такой случай. Иду я и вижу посреди Балашова памятник… 100-летию геноцида армян… Молодцы армяне, думаю. И даже некрасивая мысль — где Балашов, а где Армения — не возникла. Но это пока на меня не набросился Акоп: «Садись в машину, не бойся, поговорим!»

АКОП И АСФАЛЬТ

Прелюдия к знакомству с местными армянами случилась в «уазике», когда я врезался в какую-то железку.

— Ну и дороги! — тру лоб.

— Лучшие в стране, — изрекает водитель-казах.

— Что за чушь! — всматриваюсь в стекло. Дорога для Балашова привычная. То есть ездить можно. Но медленно.

— Спорим, не чушь? — ухмыляется водитель. — Набери в интернете «Саратовская область, лучшие дороги России».

Набираю. Действительно, губернатор Радаев получил награду за победу в проекте «Безопасные и качественные дороги» от министра транспорта России.

— Это как?! — чумею.

— А очень просто, — пожимает плечами казах. — У меня брата назначили маленьким клерком в мэрию соседнего городка. Знакомится он с делами, а там отчет о ремонте дороги у его дома. По бумагам деньги пришли, материалы закуплены, приемка, печати, подписи, миллионы рублей. Только он знает, что дороги нет (улыбается). И вся мэрия это знает. И бумаг таких много. А Москва по этим бумагам и награждает…

Это я к чему.

Не зря мой друг сантехник Витя еще в первый мой балашовский день предупреждал: «Армяне — великий народ!»

Он с большим уважением к ним рассказывал, что сколько денег городу ни выделяй, а дороги будут строить армяне. Мол, если бы в Балашове (да что там, в России) не было армянских дорожников, все бы рухнуло. Потому что за те деньги, что остаются после русских откатов, построить что-то путное могут лишь бережливые армяне. Их в Балашове знают все. Две бригады — на красной «девятке» и синей «Тойоте». Сеют асфальт.

— Я им говорю: друг, подсыпь сюда, пожалуйста, — говорит приятель. — Положи, гад, лишнюю лопату, имей совесть. Не-а, не положил. Они же последние в этой цепи — до них из государственного рубля копейки доходят, вот и экономят.

И руководит ими легендарная личность — Акоп. Который положил чуть не все балашовские дороги и — видит бог! — сделал это на совесть. Ну то есть как заплатили — так и положил.

И вот выхожу из дома, а передо мной его разбитая красная «девятка». И оттуда кричат:

— Стой! Я Акоп!

— Так это вы кладете асфальт? — радуюсь я встрече.

— А кто же?! Что сказала тебе эта сука? — заорал отец дорог русских. — И вообще ты кто такой? Надо разобраться!

Армяне вышли из машины…

— Какого черта я влез в эту историю? — успеваю подумать.

БАЛАШОВСКИЕ СЛУХИ

ИСТОРИЯ О КОЗЕ, КОТОРАЯ ГОРОД ОТ МИНИСТРА СПАСЛА

Однажды министр МВД Нургалиев решил проверить провинциальные райотделы. Причем по-настоящему. Начал с Урюпинска. Прилетел в воскресенье, отчего его даже не узнали. Учинив разнос и увольнения, министр полетел на вертолете дальше — в мирно спящее Поворино, которое также спалил гневом. Следующей была Романовка, а после нее катастрофа ждала ничего не подозревающий Балашов. Но в Романовке сотрудник охраны министра тайно, в гражданке, приехал выбирать площадку для вертолета. Ему приглянулся пустырь, где у бабки паслась коза. Бабка заметила незнакомца и поняла, что готовится кража животного. И побежала в администрацию с криком, что на пустыре террорист. Милиционеры изловили лазутчика и выбили правду. Балашов встретил Нургалиева с честью! Говорят, местные милиционеры потом долго и благодарно пили за бдительную бабку и ее козу.

Продолжение следует…

Источник: Комсомольская правда

Одна мысль про “Как я работал журналистом районки: Откуда на Руси самогонщики и плохие дороги”

  1. И ради вот этого стоило ехать в балашов?.. 🙁

Добавить комментарий