168

Как я работал журналистом районки: В чем главная беда русской глубинки

Комсомольская правда

Политобозреватель «Комсомольской правды» Владимир Ворсобин решился на эксперимент и уехал в Саратовскую область. Часть 10

Политобозреватель «Комсомольской правды» Владимир ВОРСОБИН решился на эксперимент. Бросить жирную Москву и рвануть… в какую-нибудь глушь, в Саратовскую область, на должность простого репортера районной газеты. Изменив фамилию и внешность, он материализовался в городке Балашов, стал стажером «Балашовской правды» и узнал, в чем проклятие русской глубинки и как его снять. А главное — смог через месяц уехать обратно в Москву, не побитый коллегами из районки.

ТЫ ИМ ВСЕ РАССКАЖЕШЬ? ПОБЬЮТ!

— Пиши заявление, Волошин, берем на работу, — сухо произнес редактор и пожал руку.

(«Все, пора уезжать», — думаю.)

— Ура-а-а! Волошин с нами! — закричала моя родная редакция «Балашовской правды», которую я так полюбил.

— Ты в «Балашовке»! Я ж говорил! Теперь заживем! — трубил журналист Андрей.

— Растет смена! — смеялась журналистка Ольга.

И даже ответственный секретарь Тамара Николаевна, кажется, чуть улыбнулась.

— Ты им скажешь, кто ты?! — названивал мой настоящий начальник из Москвы.

— Да. Обязан.

— Побьют, — вздыхает. — Они на тебя надеются. И получается, ты их обманул…

— Я их соберу вечером и все расскажу, — с болью говорю. — Может, обойдется.

И бегу на последнее редакционное задание. Я отчаянно штурмовал заколдованный вопрос: в чем главная беда русской глубинки?

И это был мой последний шанс.

ВСЕ ОТТОГО, ЧТО РАЗРУШИЛИ ХРАМ

Бывший мэр Александр Мельников считается в народе самым честным главой Балашова, потому что за 6 месяцев своего правления не успел причинить ему зла.

— Не мое это, — говорит. — Я, например, не ходил на поклон к начальству выбивать деньги.

— Говорят, вы отказались платить взятки и ушли.

— Самый простой способ — коррупция, — аккуратно ответил Мельников. — Сложнее создать проект и защитить его профессионально, с помощью цифр. Нас так учили. А сейчас все просто: занес — и проект подписали.

Мельников быстро понял — его работа бессмысленна.

Комсомольская правда

— Ведь дело в чем, — говорит он. — У Ельцина законы писали советники-американцы. Я тогда был здесь в областном комитете по имуществу. И из Москвы к нам приезжал их солидный дядька, учил, как заниматься приватизацией… А вот недавно мне довелось поехать в США и посетить там муниципалитеты небольших городов. Мы глазам не поверили: в мэрии два человека работают — глава и секретарь. А городские службы сами по себе действуют, и никто в их работу не лезет. То есть они пытались этому же научить нас, но наша бюрократия извратила все и расплодилась.

— Подождите, у нас же сокращения идут, — вспоминаю.

— Мне за полгода пришло три указания о создании новых должностей — по закупкам, по работе с детьми и еще по чему-то там, — смеется бывший мэр. — То есть ставят человека на каждую проблему. Происходит дублирование функций. А с другой стороны, постоянно стояла задача сокращений. Но чиновники нашли выход — МУПы (муниципальные унитарные предприятия. — Авт.), это как бы не администрация, а есть еще комитеты, которые формально не администрация тоже. И когда этот вал расходов до меня дошел, я все понял! Когда-то я был конкурсным управляющим предприятий-банкротов. И увидел — тут та же картина. Оставалось только поставить печать на Балашове: «банкротство».

(Кстати, так и случилось — ЖКХ Балашова признано банкротом и выставлено на торги. Все городское коммунальное хозяйство — одним лотом. 12 автомобилей, 2 экскаватора, канализационные сооружения, водопроводные сети, 11 насосных станций, десятки зданий, прочее имущество вплоть до калькуляторов и люстр. При начальной стоимости в 739,7 млн. рублей к весне 2018-го цена сползла до 80 миллионов. Но и за эти деньги никто Балашов не купил.)

— Ну то есть всё? — мрачно спросил я. — Всё безнадежно?

— Я думаю, что все проблемы оттого, что разрушили наш главный храм в 1935 году, — неожиданно произнес экс-мэр. — И мы его не восстановили. Я пытался, но общественность выступила против. А в соседнем Борисоглебскепять храмов! И там все хорошо.

— Вы серьезно? — с ужасом спрашиваю.

— Хоть режьте! — решительно сказал Мельников. — Поверьте мне, экономисту, по-настоящему несчастья Балашова объяснить нельзя. Только так.

ПРОЩАНИЕ И ПРОЩЕНИЕ

Зашел в местную церковь (эта осталась неразрушенной). Поговорил с батюшкой.

У меня боль. И у него. Забывают люди, говорит, о Боге. А те, кто приходит к нему, требуют, мол, требуют. И редко кто ставит свечки за другого, за себя все, за себя…

Телевизор, мол, калечит людей, показывает роскошную жизнь.

— А тут приходит муж с зарплатой в 14 тысяч, жена смотрит на него как на ничтожество, тот тоже зол, — вздыхает батюшка. — И нет мира в душе. Нет мира в семье. Ориентиры души сломаны…

И у меня нет в душе мира.

И не может быть.

Иду в редакцию признаваться, что не бедный я саранский беженец Волошин, а хитрый московский политический обозреватель «Комсомольской правды» Ворсобин. Не знаю, как смотреть коллегам в глаза…

Накрыл поляну. Набрал побольше воздуха… и выпалил.

— Можете меня даже побить, — говорю.

Тишина. Редактор сел. Снова тишина.

— А давайте побьем, — зловеще сказала журналистка Ольга.

— Я ж, болван, у тебя документы ни разу не проверил, — тихо произнес редактор.

— Во-о-о! — вдруг заорал журналист Андрей, вытянув большой палец. — Блестящая идея… Ну ты… Мошенник. Классная работа!

И все грохнули таким раскатистым смехом, что у меня отлегло от души.

— Я вспомнил! Вспомнил! — кричал Андрей. — Ну кто не знает журналиста «Комсомолки» Варсегова!

P.S. Вечером, перед поездом, я в последний раз прошелся по Балашову. Вниз по Советской в сторону Элеватора, мимо лежащего еще с Пасхи набожного Сережи, пьющего с похмелья дождь, мимо вывески бара «Барракуда», где у дамы откусили палец. Заглянул в райончики Япония, Пыльный, в местную Рублевку — Долину нищих и, конечно, на Собачий хутор… Там встретили пятеро.

— Есть претензии? — неожиданно спросил меня старший.

А я чё. Я местный.

— Нет претензий, — улыбаюсь.

— Ну чё, молодец, — жмем руки.

А чё, правда. Нет претензий. Ты, главное, живи, Балашов.

P.P.S. И, пожалуйста, живи, «Балашовская правда». Надеюсь, руководство района и области не похоронит эту уникальную газету. Она не только история города, уверен, она и его совесть.

СПРАВКА «КП»

В прошлом году в Балашове служил 121 чиновник (за год численность выросла на 4 человека) со средней зарплатой в 29 294 рубля. Численность чиновников в Саратовской области — 85 на 10 тыс. жителей, что чуть ниже среднероссийской (102 на 10 тысяч).

И вроде бы это совпадает и с мировой статистикой. Но фокус в том, что в официальную статистику не входят многочисленные работники МУПов, разнообразных комитетов и потому настоящая численность слуг народа мало кому известна.

В царской России соотношение численности чиновников и населения было намного скромнее — 62 на 10 тысяч.

Правда, и тогда чиновники славились своей жадностью, на их обеспечение уходило в три раза больше средств, чем в западных странах, — до 14% от бюджета государства Российского.

Часть 1Часть 2Часть 3Часть 4Часть 5Часть 6Часть 7Часть 8Часть 9.

Источник: Комсомольская правда

Добавить комментарий