595

Как я работал журналистом районки: В русской глубинке все люди хорошие. Потому и разруха, и произвол

Комсомольская правда

Политобозреватель «Комсомольской правды» Владимир Ворсобин решился на эксперимент и уехал в Саратовскую область. Часть 6

Политобозреватель «Комсомольской правды» Владимир ВОРСОБИН решился на эксперимент. Бросить жирную Москву и рвануть… в какую-нибудь глушь, в Саратовскую область, на должность простого репортера районной газеты. Он изменил фамилию, внешность и материализовался в среднерусском городке Балашове. Став стажером «Балашовской правды».

ПЕРВАЯ ЦЕНЗУРА

Цензура в «Балашовской правде». Цензура! Мою звонкую статью «Стоны тонущего Захоперья», где я рассказал о бедах несчастного райончика у реки, редактор не поставил в номер. Редактор не стал юлить, притворяться. Говорить о спонсорах, патриотизме. Не стал звать золотоперого журналиста районки Андрея, чтобы тот засвидетельствовал: «Статья — дерьмо».

Редактор сказал честно: глава балашовского МЧС хороший мужик, зачем ты его так. У нас так нельзя…

А что я такого написал?!

Приехал этот чиновник в затопленное Захоперье и спросил у жителей:

— Зачем здесь поселились?

— Как это?! — опешили тетушки.

— Многодетные семьи купить не могут ничего, вот и залазят сюда, где подешевле! — ругался начальник.

— Но материнского капитала не хватает! — прошептали ошарашенные тетушки…

— А мне-то что! — ерепенился чиновник. — Сейчас не СССР, каждый сам за себя!

И с одной стороны, дело для Балашова обычное (кто, как не чиновник, народу в глаза правду-то скажет?), а с другой — о таком разговоре и не напишет никто. Потому что добрые вокруг люди.

Вон коллеги с местного телевидения поставили этого начальника у камеры. Для интервью. И тихонечко ему говорят:

— Не суетись, Василич. Встань спокойно.

— Да-да-да, — дрожит потрепанный народом чиновник. И говорит что-то о паводке.

— Стоп камера, — тихо говорит корреспондент. — Василич, цифры не произноси! Вдруг неправильные. Давай подстрахуемся, чтоб тебе не влетело!

— Давай, — послушно кивает Василич.

Во-о-от как работают районные журналисты! С пониманием. По-человечески. А я лезу, как желтая пресса: «Ой стоны!», «Ой Захоперье!».

И только ответсек газеты Тамара Николаевна меня поддержала.

— А я бы поставила этот текст, — тихо сказала она.

Комсомольская правда

ЖИВУТ СТАРИКИ В КОМНАТУШКЕ ДЛЯ СЛУГ

Разозленный цензурой, я взбунтовался.

И, как это обычно бывает с интеллигенцией, принялся бессмысленно расчесывать балашовские язвы.

У журналистов такое случается — нестерпимо иногда хочется причинить добро.

Для начала зашел к старикам Суплатовым, что живут от редакции через дорогу. В маленькой комнатушке для слуг в уже снесенном имении местного барина. Cоседей переселили, а стариков забыли. В администрации сказали: чиновники, которые сделали ошибку, уволились… Ждите — переселим.

Соседи шепчут: да какая ошибка, выделили им квартиру. Но украли. Если уж у кого красть — так у них. Защитить некому, сын погиб… Потому они и в очереди на квартиру уже 40 лет!

И сидят старики, ждут на завалинке. То ли переселения, то ли решения всех проблем — смерти. Даже электропровода им бросили с линии небрежно, как подачку нищим, висят еле-еле, искрят при дожде. Обещали столб поставить, чтобы при грозе не замкнуло, бабка обрадовалась, бревно даже нашла, место электрикам расчистила. Но они едут вот уже два года.

— Надеются, что мы сгорим, наверное. — Раиса Сергеевна, молодец, улыбается, так жить легче.

В их каморке надрывается телевизор. Что-то о наших новых ракетах, об импортозамещении…

— А пожарная служба? — намечаю себе путь по инстанциям. — А СЭС? А прокуратура? Суд?

Идти никуда не надо. Все отписки готовы. Даже суд у Суплатовых был. Три года назад. Постановил непременно переселить. Крайний срок — 1 января 2018 года…

И ВСЕ ЖДУТ, КОГДА МОСТ ОБВАЛИТСЯ

Иду в мэрию. Ага, говорит какой-то начальничек, а вы правда из «Балашовской правды»?! И кто вы этим старикам будете? Родственник?

— Ладно-ладно, — смеются. — Не заливайте.

И говорят: ну был суд, нам-то какое дело? Денег все равно нет. Через год государство затеет новую программу, вот тогда, наверное, переселим.

— Наверное? — настораживаюсь.

Ну деньги, объясняют, уже не федеральные. У Москвы денег теперь тоже нет. Кредиты будем брать. Но хватит ли…

И все так просто, добродушно… Бесстрашно.

Журналист в русской глубинке — как змея без яда.

Ну напишу о них. А толку? Ни шума не будет, ни скандала, мэр не прибежит в страхе испортить рейтинги перед выборами.

Хотел я было нагрубить чиновникам, закричать, что Раиса Сергеевна Суплатова всю свою жизнь проработала в отделении патологии новорожденных. И спасла тысячи детей. Скорее всего, она и вас спасла, гадов…

Не получается. Хорошие же мужики, простецкие. С обезоруживающим удивлением: ну ты чё?!

И ходил я так по людям, ходил… По детдомовским сиротам, которым квартиры дали в разрушенной общаге (потому что выделенные федеральные деньги, похоже, тоже того…), по жильцам с затопленными подвалами.

Обнаружилось даже, что мост через Хопер тоже обман. Его не существует.

В документах он не значится, потому что ни город, ни область, ни федералы не хотят брать его на баланс. И ремонтировался он поэтому последний раз в 1921 году.

Уже отвалились перила, тихо сыпятся камни в воду… И балашовцы, поколение за поколением, приходят на него, чтобы любоваться закатом. И спокойно ждут, когда он вместе с ними рухнет.

Это наверняка олицетворяло что-нибудь… Но я не успел придумать что.

Потому что неудачно зашел в одну квартирку.

Вот зря зашел.

СПРАВКА «КП»

Хроника пикирующего городка

В Балашове в 2017 году проживало 77 391 человек. Но население — самая бурно изменяющаяся часть городской статистики. За 11 лет Балашов потерял 20% населения — 18 тысяч душ. Чтобы понять почему, достаточно взглянуть на список работающих предприятий города. Почти все они — продовольственные и алкогольные магазины, торговые сети, торгующие бытовой техникой. В маленький городок умудрились втиснуться аж десять торговых центров! А вот количество заводов, мягко говоря, сильно сократилось. Вот умершие крупные производства (с датой рождения и смерти):

Мясоконсервный комбинат (1933 — 2006 гг.)

Маслосыродельный комбинат (1948 — 2002 гг.)

Ликеро-водочный завод (1906 — 2009 гг.)

Авторемонтный завод (1955 — 2009 гг.)

«Прицеп» (1883 — 2003 гг.)

Швейная фабрика № 8 (1958 — 2004 гг.)

Мебельная фабрика (1960 — 2004 гг.)

Обувная фабрика (1960 — 2004 гг.)

И если внимательно вчитаться в этот скорбный список, можно заметить: заводы умерли не в лихие 90-е, а во времена благополучного «вставания с колен».

Сохранившиеся предприятия работают в «тлеющем» режиме. Например, градообразующий «Балтекс» — уникальное предприятие по производству синтетических тканей, родина всех советских болоньевых курток. Теперь его цеха занимает гипермаркет. И лишь один цех продолжает работу по заказам Минобороны. На слюдяном заводе работает 90 человек, а когда-то — 3 тысячи.

А вот о горчичном заводе горожане говорят, словно об умирающем родственнике.

«Горчичному заводу было 100 лет, и никто из чиновников не поздравил, — пишет на городском сайте его бывшая работница. — А ведь его история начинается с 1912 года, когда купцы Гриднев и Расторгуев при помощи немца-механика Ройзенштейна возвели в Балашове комбинат для переработки семян подсолнечника и горчицы. Предприятие пережило и революцию, и Гражданскую, и Вторую мировую, даже 90-е. Вплоть до 2003 года, когда многие предприятия уже закрылись, динамично развивалось и выдавало продукции больше, чем при Советах… Пока не настало наше гнилое время».

И теперь Балашов — бывший индустриальный центр области — почти ничего не производит. И дотируется областью на 70%. Основной доход бюджета района — подоходный налог с работников полиции, военных и многочисленных бюджетников, которых, по разным подсчетам (включая пенсионеров), около 80% населения города.

Продолжение следует…

Часть 1Часть 2Часть 3Часть 4Часть 5.

Источник: Комсомольская правда

3 мысли о “Как я работал журналистом районки: В русской глубинке все люди хорошие. Потому и разруха, и произвол”

  1. Ну, то, что делающие плохое считают себя хорошими людьми — это не удивительно. То, что делающие плохо ЗАСТАВЛЯЮТ тех, кому они делают плохо, считать их хорошими людьми — это тоже неудивительно. Удивительно то, что те, КОМУ делают плохо, считают тех, кто ИМ ЖЕ делает ПЛОХО, людьми, да ещё ХОРОШИМИ.

  2. «Всегда в любом народе два народа:
    Те, кто сидит на шее у народа,
    И те, кто эту шею подставляет»
    (с) — Евг.Евтушенко
    «Есть властители, есть и жертвы,
    Но и есть ещё третьи — борцы!»
    (с) — он же.

  3. Люди холопского звания —
    Сущие псы иногда
    Чем тяжелей наказания,
    тем им милей господа…

Добавить комментарий